Хунерих


Хунерих. Монета, отчеканенная при Хунерихе
Хунерих
Монета, отчеканенная при Хунерихе

Хунерих, король вандалов и аланов

Гунерих (Хунерих)
(ванд. Hûnarix; лат. Hunirix, Hunericus)
Годы жизни: 411 - 23 декабря 484
Годы правления: 477 - 484
Отец: Гейзерих, король вандалов и аланов
Мать:
Жёны:
1) N, дочь Теодориха I, короля вестготов
2) Евдокия, дочь Валентиниана III, императора Западной Римской империи, и Лицинии Евдоксии, дочери Феодосия II, императора Византийской империи
Сын: [2] Хильдерих



Гунерих, по возрасту старший сын Гейзериха, переживший своего отца, в соответствии с порядком наследования, существовавшим у вандалов, уже много лет считался наследником престола. Вследствие этого после смерти отца (24 января 477 года) он смог без всяких препятствий взять власть в свои руки, а в течение более чем семилетнего периода правления даже укрепить её с помощью силы и дипломатии. Гунерих пришёл к власти, когда ему было более 50 лет; тем не менее мы едва ли что-нибудь знаем о его жизни в то время, когда он был наследным принцем, за исключением его брака с неизвестной по имени дочерью Теодориха I, короля вестготов, а также принцессой Евдокией, дочерью Валентиниана III, императора Западной Римской империи. Также нам неизвестны какие-либо детали того периода, когда он находился в качестве заложника при императорском дворе Западной Римской империи (435 год). Из-за радикальных внутриполитических мероприятий, направленных прежде всего против ортодоксальной церкви, его яростно осуждали ортодоксальные церковные авторы (Виктор из Виты), дав ему нелестную характеристику деспота и еретика. По сравнению с Гейзерихом особенно заметно, что Гунерих отказался от внешней политики и обратился, в первую очередь, к внутриполитическим проблемам. Может быть, в этом следует усматривать критическое отношение к политике отца, своевременно исправить которую сын ещё считал возможным.

Очень скоро Гунерих был вынужден смириться с рядом внешнеполитических неудач и, как результат, с территориальными потерями. В расположенной на юго-западе области горного массива Аврес, прилегающей к вандальскому королевству территории, где ещё в недавнем прошлом население вело борьбу против колониальных устремлений вандалов, дело дошло до восстания нескольких берберских племён, которые в конце концов сбросили вандальское господство. Помимо прочего, роковую роль при этом сыграли «открытые» границы королевства, которые теперь должны были немного отодвинуться на северо-восток. Тем не менее к северу от горного массива Аврес влияние вандалов, похоже, оставалось достаточно ощутимым ещё на протяжении десятилетий. Вскоре начались раздоры и с Византийской империей, так как Гунерих возобновил притязания, выдвинутые еще его отцом; прежде всего, он потребовал выдать ему имущество Евдокии. Гунерих использовал «испытанное» средство - он снова предпринял грабительскую войну на море, так что император Зинон вскоре склонился к заключению мира. Бросается в глаза тот факт, что теперь Гунерих отказался от выдвинутых им сначала требований; возможно, ему снова стали доставлять беспокойство берберы горного массива Аврес, а Византия могла, при известных условиях, угрожать использованием этих племён для стратегического окружения вандальского королевства. В обмен на согласие беспрепятственного арианского богослужения в Византийской империи Гунерих в конце концов согласился даже на восстановление карфагенской епископальной кафедры: карфагенским епископом приблизительно в июне 481 года был избран ставший известным благодаря своей честной позиции Евгений. Естественно, эта дата является очень значимой для религиозно-политической позиции Гунериха. До лета 481 года, разумеется, не может быть и речи о преследовании ортодоксов, ведь до этого момента король вандалов не строил никаких планов в этом направлении: иначе восстановление карфагенской кафедры было бы попросту бессмысленным, так как это сразу давало новый стимул укреплению ортодоксии в ключевой области вандальского королевства. На первом этапе правления Гунериха вообще известно только об одном случае преследования по религиозно-политическим мотивам - о преследовании манихеев, что должно было приветствоваться как арианской, так и ортодоксальной церковью. Естественно, первоначальную терпимость Гунериха в отношении ортодоксии можно считать вынужденной, учитывая известные политические обстоятельства. Может быть, у сына Гейзериха было намерение, как и у его преемника Гунтамунда, использовать большой «запас» своих подданных-ортодоксов против доставлявших всё больше беспокойств и часто находившихся ещё во тьме язычества племён берберов, правда, доказательств тому представить невозможно. Вескую причину первоначальной терпимости к ортодоксии, несомненно, следует усматривать в том, что Гунерих хотел еще больше, чем его отец, подчеркнуть своё господствующее положение по отношению к собственным соплеменникам. Об этом свидетельствует и то, что он приказал переименовать город Гадрумет (Сус) в Гунерихополис (после византийского завоевания переименован в Юстинианополис); однако его главной целью было снова установить принцип наследования престола по прямой линии вместо старшинства. Таким образом, он планировал утвердить наследование трона за своим сыном Хильдерихом, рождённым ортодоксальной Евдокией, и этой цели он добивался прямо-таки с ожесточенным фанатизмом, посвятив ей все свои силы.

Вскоре среди вандалов стала заметной сильная оппозиция этой реакционной цели. Знать пришла в беспокойство, и даже старые соратники Гейзериха, которых он на смертном одре особенно настойчиво рекомендовал своему сыну, заняли, как и родственники короля, скептическую или отрицательную позицию по отношению к его новым планам. И здесь со всей силой наружу вышло то демоническое и деспотическое начало в характере Гунериха. По принципу «divide et impera» (разделяй и властвуй) король попытался разбить и уничтожить различные группировки открытой, тайной и, наконец, даже потенциальной оппозиции. Служилая знать, среди которой называют comites («графы»), nobiles (нобили) и даже praepositus regni («препозиты империи»), понесла чрезвычайно жестокие наказания за неопределенность своих позиций или же за ортодоксальные убеждения; многие служилые люди потеряли свое денежное или натуральное вознаграждение и были приговорены к унизительным каторжным работам; у других была конфискована собственность, а сами они были отправлены в ссылку на Сицилию или Сардинию. Некоторых устранили по приказу короля, казнив их через сожжение или другими жестокими способами; при этом возраст или высокое положение жертвы не служили препятствием. Так был позорно казнён королевский канцлер Хельдика, поставленный ещё Гейзерихом; его жена также была приговорена к смертной казни. Вообще, бросается в глаза, что устранялась родня наказанных, так же как и их слуги. В конце концов король жестоко покарал арианских священников и собственных родственников. Он считал, что должен непременно заручиться идеологической поддержкой арианской церкви, и поэтому предоставил ей большие возможности, прежде всего финансовые; в ответ он ожидал безоговорочной преданности себе и своей политике. Арианский патриарх Юкунд, который ранее был «придворным священником» Теодориха, брата Гунериха, был публично сожжён, так как король подозревал его в заговоре против своего «нового» порядка престолонаследия. Также были казнены или брошены на съедение диким зверям другие неблагонадежные священники. Все эти жестокости надо рассматривать в значительной мере как средства защиты интересов государства, которые можно отстаивать, при известных условиях, даже с помощью устрашения. Кроме этого, ясно виден один мотив этих наказаний: так как источники в основном скрывают подоплеку, нам, конечно, не хватает понимания твердой последовательности в осуществлении королем политики гонений. Не случайно возмездие было направлено прежде всего против родственников короля, в особенности против его брата Теодориха, который, может быть, сам того не желая, стал центром оппозиции, так как в соответствии с принципом старшинства он мог считаться наследником престола после смерти Гунериха. Разумеется, супруга Теодориха в особенности настаивала на этом праве, так что Гунерих приказал казнить её мечом. Один из сыновей последовал за ней по этому скорбному пути, в то время как другие родственники и сам Теодорих отделались изгнанием.

Несомненно, таким образом, в течение 481 года или, самое позднее, к началу 482 года, оппозиция новому порядку престолонаследия и другим притязаниям Гунериха была уничтожена или, во всяком случае, полностью разбита. Итак, теперь Гунерих мог заняться «решением» вопроса ортодоксальной веры, используя такие же радикальные средства. Непосредственные причины для преследований ортодоксов, к сожалению, опять же неясны. Естественно, оппозиционная аристократия установила тесные связи с неарианской частью населения, может быть, даже с ортодоксальными священниками. Поэтому во время гонений на ортодоксов проявляется также и стремление короля заручиться поддержкой нового порядка наследования престола со стороны епископов; тем не менее Гунерих по-прежнему не доверял им в политическом отношении и поэтому неоднократно пытался пресечь любые контакты с заморской ортодоксальной церковью. Может быть, одновременно и политическая активность императора Зинона подвигла короля вандалов к тому, чтобы снова отказаться от первоначального благорасположения по отношению к ортодоксам, позиция которых оставалась неизменной, то есть враждебной к еретикам и вандалам. Переход от преследований знати к гонениям на ортодоксов естественно видеть в том, что ортодоксальная служилая знать была для короля ощутимой помехой. При этом свою роль могло сыграть и чувство «национальной» обиды. Король и арианская церковь, естественно, осуждали своих соплеменников, в основном служилую знать, если замечали их в известном одеянии при посещении ортодоксального богослужения. В результате возникали первые столкновения и наказания. Должно быть, непосредственно вслед за этим последовал запрет на занятие любых государственных и придворных должностей не-арианами. Следующее решение затрагивало ортодоксальную церковь прежде всего с финансовой точки зрения: а именно, постановление, что имущество умерших епископов переходит в государственную казну, в то время как наследники покойного должны заплатить в королевскую казну по 500 солидов. Самое позднее к началу 483 года гонения приняли еще больший размах: почти 5000 епископов, священников, диаконов и влиятельных мирян-ортодоксов из Проконсульской Африки были собраны в городах Сикка Венерия (Эль Кеф) и Ларес, а оттуда под строгой охраной вандалов и мавров были переселены в несколько пустынных областей, находившихся под властью местных племен. Современник этих событий, хронист Виктор из Виты, который, несмотря на свою ортодоксальную позицию, может считаться надёжным свидетелем, эпически изобразил это скорбное переселение 5000 человек как «страсти» и во многих отношениях сохранил его для истории. Посредством этого масштабного мероприятия Гунерих хотел полностью очистить от ортодоксов Проконсулярскую Африку или, по меньшей мере, sortes Vandalorum (наделы варваров): руководящая прослойка в результате ссылки была почти полностью ликвидирована, а с мирянами надеялись легче справиться.

Наконец, эдиктом от 20 мая 483 года король назначил на 1 февраля 484 года собор как ортодоксальных, так и арианских епископов из находившейся под его властью части Северной Африки, явно надеясь этим внешне законным действием, в значительной степени имитировавшим религиозный спор ортодоксов и донатистов 411 года, ещё больше расшатать фундамент ортодоксальной церкви. Демарш Византии так же не заставил Гунериха отказаться от своего плана, как и «контрпредложение» Евгения созвать вместо африканского вселенский собор. Естественно, подобное предложение карфагенского митрополита можно считать весьма опасным; если, по утверждению Виктора из Виты, Евгений обосновывал свой план тем, что «все повсюду покорились его (Гунериха) власти», то король мог принять эту лесть исключительно как насмешку или провокацию. Мнение Евгения, что вопросы такой важности относятся к компетенции не местного, а вселенского собора, к делу не относится, тем более что он должен был иметь в виду, что римские императоры уже давно вмешивались в церковные и догматические вопросы. Поэтому приказ короля был поддержан. Собор состоялся при большом количестве участников: бросается в глаза, что наряду с неопределенным числом арианских епископов в соборе приняло участие 460 ортодоксальных епископов, в том числе из таких областей, как Ситифская и Цезарейская Мавритании, которые подчинялись вандальскому государству не полностью и не непосредственно. Примечательно, что эти епископы своим появлением выразили солидарность своим гонимым коллегам, хотя они в большинстве своем не разделили их скорбного пути. То же самое относится и к епископам Сардинии. Обе стороны очень хорошо подготовились к собору; ортодоксальные епископы предложили даже богословский манифест, известный под названием «liber fidei catholicae» (Книга ортодоксального исповедания). Однако очень быстро эта встреча привела к ожесточенным столкновениям и потасовкам, за которые, по словам Виктора, однозначно несет ответственность арианский патриарх Кирилл (Кирила). Гунерих в ответ на это издал несколько декретов, в которых вина за срыв заседаний возлагалась исключительно на ортодоксов, причем в этих дектретах упоминается и о волнениях среди населения. Также многократно осуждается деятельность ортодоксов в землях, принадлежавших вандалам, несмотря на действовавший в этом отношении запрет. Основное содержание королевского указа сводилось к переходу всех ортодоксов в арианство до 1 июня 484 г. Вместе с тем, всем упорствующим в соответствии с их рангом и социальным положением впредь грозили большие денежные штрафы вплоть до конфискации имущества, а также бичевание и ссылка. Отдельные положения этого законодательного акта, касающегося ортодоксов, до мелочей напоминают законы римских императоров о еретиках, которым, таким образом, с выгодой для себя подражал и над которыми одновременно иронизировал Гунерих. Несомненно, в этом можно с полным правом усматривать и своего рода историческое возмездие, так как ортодоксальная церковь под влиянием таких епископов, как Амвросий и Августин, всегда призывала государство к подавлению и насильственному обращению схизматиков, еретиков и язычников. Поэтому законы против вышеупомянутых слоев общества, собранные в Кодексе Феодосия, предоставили Гунериху удобный способ основательно рассчитаться с религиозными противниками, которых он одновременно опасался в качестве политических оппонентов. Особенно строгие наказания грозили судьям и их подчиненным, участвовавшим в рассмотрении дел, при их недостаточной строгости.

Осуществление данных указов короля имеет, конечно же, свою собственную историю. Сначала во многих местах они очень строго исполнялись, и исполнительная власть часто была намного фанатичнее, чем текст закона. Органы правосудия, которым, по всей видимости, арианская церковь предоставила себя в распоряжение в качестве «вспомогательной полицейской организации», жестоко действовали в отношении женщин, детей, многократно добиваясь публичных насильственных обращений в арианство. Тем не менее также сильно возросло количество устоявших мучеников и исповедников, и поэтому во время самой жестокой фазы гонений ортодоксальная церковь получила по крайней мере сильную моральную поддержку. Больше всего, естественно, пострадали клир и епископы. У них не только отобрали церкви и церковное имущество и запретили им проводить богослужения, но и запретили проживать в городах и населенных пунктах. Теперь они были свободны как птицы, в то время как арианское духовенство присвоило конфискованное у них имущество. Отчасти участие ариан в насильственном обращении или карательных действиях объясняется, несомненно, их материальной заинтересованностью; с другой стороны, они видели, что это последний шанс присвоить себе власть и авторитет ортодоксальной церкви. Это ясно видно по тем особенно жестоким мерам по отношению к «разжалованным» ортодоксальным епископам, которые часто преследовались своими арианскими соперниками сильнее, чем исполнительными органами власти. Так, хотя рассказывают, что Гунерих просто затоптал конем группу епископов, которая неожиданно осадила его своими просьбами при одном из его выездов верхом, с другой стороны, он еще раз вступил в переговоры с оставшимися в живых и обещал им возвратить их должности, если они клятвенно пообещают стать сторонниками Хильдериха и прекратить всякую заморскую переписку. Эти требования очень понятны и весьма показательны в отношении «принципов» Гунериха. Были ли эти требования с самого начала задуманы как ловушка, во всяком случае, не доказано. Однако епископы, которые соглашались на вынужденную присягу, вынуждены были селиться наподобие колонов вблизи своих мест службы, в то время как продолжавшие упорствовать подвергались еще более суровому наказанию – ссылке на Корсику: там они должны были валить лес для государственных верфей.

Жестокость гонений на ортодоксов не осталась, как уже было сказано, без соответствующих последствий. Так, постановления Латеранского собора 487 г. признают, что действия Гунериха и его приверженцев привели к многочисленным случаям обращения в арианство не только мирян, но и монахинь, монахов, клириков, пресвитеров и даже епископов. Такие результаты отмечались, конечно, главным образом в Проконсульской Африке и прилегающей части Бизацены. О ситуации на окраинах территорий, находившихся под властью вандалов, мы знаем совсем мало; разумеется, гонения и жестокости со стороны ариан распространялись вплоть до района Габеского залива и на запад до мавританской Типасы, хотя ортодоксы в этих областях составляли, вероятно, подавляющее большинство населения.

Сам Гунерих, должно быть, надеялся на ощутимое усиление власти своего королевства в результате гонений, например, ликвидации многочисленных средних слоев населения. Нет сомнений, что в 483 и 484 годах, когда начали сказываться первые последствия гонений, он надеялся, что насильственное обращение ортодоксов вместе с обузданием родовой и служилой знати дадут ему возможность спокойно править относительно гомогенной массой населения: цель всех властителей со времен «расцвета» восточных деспотий или греческих тираний. Две «случайности», голод лета 484 года и смерть самого короля 23 декабря того же года, обрекли эти планы на полный провал. Голод, по сообщениям Виктора из Виты, имел большой размах и привел к соответствующим последствиям. Люди и звери падали жертвами засухи и голода, а общественные связи повсеместно ослаблялись и разрывались. Торговля и ремесла замерли, а люди в отчаянии устремлялись туда, где, по их мнению, они еще могли найти возможности выжить. Интересно указание Виктора, что многие тщетно пытались продаться в рабство, чтобы не умереть от голода; однако покупателей не было, и даже вандальские рабовладельцы подстрекали своих рабов к бегству, которое обычно жесточайшим образом каралось. Король и его служащие, естественно, были беспомощны перед этой природной катастрофой; и все-таки Гунерих проявил решимость не впускать в Карфаген голодающих, уже большей частью страдавших от заразных болезней. Помощь, по всей видимости, оказывалась только арианам и тем, кто проявлял готовность обратиться в арианство. Из этого замечания, взятого нами опять-таки у Виктора из Виты, мы можем извлечь, что размеры голода были ограничены. На карфагенских складах, несомненно, хранились значительные запасы всего необходимого, которые могли в случае нужды пополняться за счет заморских поставок. Вследствие этого сами вандалы скорее всего вряд ли страдали от голода.

Король умер в тот момент, когда его политика после многочисленных первоначальных успехов стремительно близилась к полному провалу. Он не сумел сломить ортодоксальную «оппозицию», моральная сила и общественный вес которой были заметны как и прежде. Одновременно провалились его планы наследования престола: вместо его сына Хильдериха на троне вандалов и аланов воцарился его племянник Гунтамунд.